Yodda - новости регионов России

Диана Вишнева: Я до дрожи хочу танцевать

7.08.2016, 15:52
Встретились с прима-балериной Мариинского и Большого театров, чтобы поговорить об ее «адской» профессии.

Имя Вишневой уже прочно ассоциируется с российским балетом, наряду с Галиной Улановой и Майей Плисецкой. И совсем недавно, почти сразу после своего сорокалетнего юбилея, премию именно Майи Плисецкой Вишнева получила в Каннах. Также недавно фильм Андрея Северного «Гравитация», где балерина сыграла главную роль, был удостоен Золотой пальмы на международном кинофестивале в Мехико. Ее собственный фестиваль современной хореографии стабильно собирает лучших молодых танцоров со всего мира. Однако это только видимая сторона ее жизни.

Про начало

Каждая человеческая жизнь индивидуальна, не похожа на остальные, и я бы не хотела давать советы, ориентируясь на свой пример, потому что  у меня все получилось вопреки. Да, моя мама очень хотела, чтобы я стала балериной, хотя у нас вовсе не артистичная семья: мои родители инженеры-химики. Но я помню, как в детстве делала коллаж на стену «Мамина голубая мечта»: из журнала вырезала балеринку и наклеивала на ее лицо свое фото.

В шесть лет меня отдали в кружок хореографии во Дворце пионеров. Я была очень рада, крутилась, танцевала, но если речь заходила о профессиональных занятиях, то маме говорили: «наверное, не надо». Я не знаю, что вело мою маму, но она никого не слушала. Она считала, что это прекрасная профессия для женщины – весь день свободен, а вечером сходил-потанцевал. Позже, когда выяснилось, какая это адская профессия, мама, конечно, жалела, но было поздно.

В девять лет меня повели поступать в Ленинградское хореографическое училище им. Вагановой. И там я сразу ощутила какое-то беспокойство: много маленьких девочек, которые очень волнуются, что их не примут. Отбор тогда был девяносто человек на место, и по профессиональным физическим данным я не подошла — меня в тот год не взяли. Но мама решила, что за год я смогу подтянуться, и я начала заниматься хореографией серьезно. На второй год условно взяли – по медицинским данным не проходила. Конкурс был такой, что брали только уникальных детей. Я пришла поступать и в третий год – комиссии казалось, что это просто невозможно, что я опять пришла. Сейчас я все понимаю: в ребенке трудно разглядеть потенцию – непонятно, как измениться фигура, насколько девочка будет трудолюбива. В моем классе было 22 ученицы, но до конца дошли только четыре. Ведь кто бы смог угадать, что человек, которому дважды отказали, вырастает в балерину.

Мой первый хореограф – Мариус Петипа. А первый выход на сцену – в балете «Дон Кихот» я исполняла уличную танцовщицу. Помню, что в какой-то момент я перегородила выход ведущей балерине и то, что она мне тогда крикнула, до сих пор у меня в голове.

Про тренировки

Я тренируюсь всю жизнь с того момента, как исполнилось девять лет. Я тренируюсь даже в отпуск и в выходные. Это та жертва, которую ты приносишь каждый день. Звездность, опыт, статус – все это ничего не меняет. Минимум три часа – каждый день. Сейчас у меня, конечно, несколько другой ракурс. Я понимаю, что нужно иногда восстановиться, отдохнуть, чтобы  с новыми силами вернуться к репетициям.

Самой большой критик для меня –  я сама. Я не понимаю, как можно безответственно или впустую проводить время в зале. Я не только себя изводила, но и педагогов. Педагог говорил: «В целом, пойдет, потом доработаешь». Нет, не дойдет, или сейчас или никогда.

Я работаю, пока не пойму, что мне хватит. А хватит когда уже все, все ноги стер, мышцы износил, и завтра просто не можешь встать с постели. Когда не болят ноги, значит, человек не работает. Можно работать меньше, но будет ли такой результат?

Мама, увидев мои слезы, часто говорила, все, уходим из балета. Но я тогда уже не могла уйти. До какой степени бывает тяжело, никто никогда не поймет и не увидит.

Про классический и современный театр

В больших театрах мы ответственны за продолжение традиций классического репертуара. Но мы живем в современности и должны развивать и современные тенденции. И сейчас, когда в Мариинке открыли вторую сцену, мы можем решать обе эти задачи.

В мире международного балета есть три великих позиции: Большой, Мариинский, Гранд-Опера в Париже. Раньше мы варились в своем театре, в своих индивидуальных успехах. А современный мир открыт, все доступно и можно свободно передвигаться. Двенадцатый сезон я работаю в Америке. И хотя балет в США относительно молодой, там сейчас много именитых русских танцовщиков.

Я не могу сравнивать современный и классический балет. Классический балет – это серьезная школа, но современный нельзя считать более легким и менее глубоким. Просто в России мы немного отстали и потеряли время. Были величайшие хореографы, которым не дали себя реализовать. Но мы нагоняем это время, и этому очень способствуют зрители, которые очень голодные к современности.

Во всем важен человеческий контакт – насколько ты можешь заинтересовать и почему для тебя это так важно. Раньше невозможно было, чтобы именитая звезда классического балета пришла в современный танец. Сейчас эти миры стали все больше объединяться.

Каждая труппа — это совершенно другой мир: новая ментальность, подходы, репетиции. Я работала в разных странах, и эта работа дает вариативность понимания, расширяет кругозор, стимулирует работать дальше

Про проблемы

Сейчас во всем мире дефицит серьезных хореографов, и все театры заняты их поиском. Именитым танцовщик становится не только за счет классического наследия, но и с помощью хореографов, которые творят сегодня.

Танцовщики сейчас двигаются уникально. Они совершенно подготовлены — мы такими не были. Но у них не хватает образования и собственных идей. Ведь просто двигаться на сцене – этого мало. Должны быть драматургия, свет, технологии. Требования увеличиваются и человек сегодня должен разбираться во всем.

Про партнеров

Мне всегда везло с партнерами. Совсем юной, я танцевала со знаменитостями. Они уже имели право выбирать партнершу, а я была тогда совсем со школьной семьи. Но они как-то мне доверяли и давали возможность многому у них научиться. И если у меня сейчас малоопытный и молодой партнер, я считаю своим долгом помочь ему, как мне когда-то. Потому что когда у тебя есть опыт и уровень, ты можешь дать другой ракурс понимания спектакля, и такой танец со звездой мирового уровня может совершенно перевернуть твое представление о спектакле. Многие мои «родные» партнеры заканчивают репертуар, а я его все еще танцую, поэтому мне важно растить молодых партнеров и помогать им.

Химия между партнерами возникает или нет. Язык тела, язык эмоций – никогда не знаешь, как вы совпадете. Мне казалось, что Володя Малахов слишком эфемерный и мне не подойдет, но когда мы встретились, наши тела все сказали за нас. Мы так поняли друг друга, что, казалось, могли обойтись без репетиций.

Когда ты находишь партнера на метафизическом уроне, твои ресурсы дают много сверх того, что ты можешь от себя ожидать. Я не могу выступать, чтобы партнер был только в роли носильщика, чтобы он просто держал.

Репетировать со мной – это далеко не удовольствие. Если человек не сконцентрирован на двести процентов, то он просто не выдержит и сломается.

Мне всегда очень важно, чтобы мы создали момент чуда на сцене.

Про будущее

Я не хочу быть хореографом. Я очень люблю быть с ними в сотворчестве. И в этом состоянии я становлюсь со-хореографом. Если меня заставить, то я поставлю профессионально. Но в любом деле должен быть азарт. Я до дрожи хочу танцевать партии, но не хочу ставить. Многие танцовщики становятся хореографами, но редко кто становится выдающимися.

Мало что еще осталось станцевать, что я бы желала. Создать что-то новое – у меня много идей и желаний, но это сообразно здоровью и времени.

Про становление

Мне в профессиональном становлении помогли только сила воли и характер. Я никогда не жалела о своем выборе только потому, что мне каждый день удавалось показать результат. И этот результат стимулировал, чтобы каждый день снова становиться к станку.

Балерина – это не только сцена и цветы, но и будни – реальные, и с этим тяжеловато справляться. Но тогда или уходи, или не жалуйся.

Балерина — это красивая профессия, в которой ты можешь себя очень развить как человека. Мои роли, которые все о любви, о жертве, предательстве и обмане, и сформировали меня как личность. Но это очень тернистый путь. Я видела столько балетных судеб, которые не сложилось, хотя предпосылки были прекрасные.

Когда у тебя за плечами статус, еще сложнее что-то доказывать. Я не знаю, что такое слава. Есть известность, есть имя. Слава — это момент, но в своей жизни я больше ценю моменты счастья, а не славы. Счастье — это твои родные и близкие, твои внутренние состояния.

Я чувствую лимит моего артистического времени в балете, и я хочу успеть, поэтому рвусь к разным хореографам. Потому что когда внедряешься в мир другого балетмейстера, будто считываешь себя с нового листа, раскрываешься с неожиданного ракурса.

По жизни меня что-то ведет, поэтому нужно просто правильно смотреть по сторонам и правильно поступать с теми шансами, которые дает жизнь.

Про Владивосток

Я очень рада быть у вас в гостях, рада выступить на Приморской сцене нашего театра. Если бы несколько лет назад кто-то сказал мне, что Мариинка будет и во Владивостоке, я бы восприняла это как шутку. Но мир становится маленьким, и теперь между Питером и Владивостоком есть связь музыки и танца.

Когда я приезжаю в город с гастролями, я сразу иду не в гримерку, а на сцену – очень важно оценить соотношение сцены, оркестровой ямы и зрительного зала. И я вышла и сразу сказала: «Какая уютная сцена». Во время выступления я чувствовала благодарность владивостокского зрителя, чувствовала, что меня ждали. Химия произошла.

Сейчас у меня ощущение, что я на краю света. Но ощущение это очень благодатное — от моря, природы, зрителя. И оно мне нравится. У меня не было огромного желания ехать во Владивосток, но приехав сюда, я довольна.

Для Владивостока я бы выбрала танец в стиле «нью-эйдж» — что-то современное, но медитативное, дополненное звуками природы.

Когда я гуляла по городу с экскурсией, я подумала, что жителей Владивостока должно вдохновлять появление театра. Но как выяснилось, все не так просто: здесь раньше ничего не было, и все нужно развивать фактически с нуля. Но я считаю, что это прекраснейшая идея. И сразу получить такой уровень – это огромный подарок для Владивостока. А своя школа и свои музыканты обязательно появятся.

текст: Юлия Чернявина

фото: пресс-служба Приморской сцены Мариинского театра

Источник: primamedia.ru
© "Yodda" Новости регионов России, 2015. | e-mail: site@newsbomb.ru

Мнение редакции интернет сайта newsbomb.ru никогда не совпадает с мнением, высказаным в новостях. Пользовательское соглашение
Яндекс цитирования